А это на оценку?
Куратор: Майя Абуэльэз
01.07.2026
18+
Всегда ли панки — символ хаоса и анархии? А может шипы ирокеза — это попытка защитить внутреннюю уязвимость от общества? Герой, окруженный погромом, задается теми же вопросами, что и все мы: кто я? Кем я являюсь? Кем я буду? Кто мой кумир и почему именно он? Жив ли тот самый горшок внутри меня? А может это снова попытка убежать от себя? Эта серия не о субкультуре. Панк — попытка навесить ярлык на собственное «я», для упрощения поиска истинного внутреннего нечто.
Работа из серии «Полёт» предлагает зрителю альтернативу — опыт медленного, медитативного всматривания и ухода во внутренний покой. За счет намеренной нечеткости привычные жесткие формы здесь теряют свою силу, уступая место легкости и плавному визуальному ритму. Кадр манифестирует состояние внутренней тишины и ментального блуждания как способ освобождения восприятия от внешнего шума. Смысл «полета“ раскрывается в этом снимке через невесомость и фиксацию момента, когда взгляд растворяется в чистом, безопасном покое.
Ангелина Кокорева. «Минута для секстета и микроволновой печи» / Видеоперформанс
«Посмотри в камеру, закрой глаза и начинай играть. Когда ты почувствуешь, что прошла минута, останавливайся и открывай глаза.»
«Минута для секстета и микроволновой печи» — о том, как по‑разному ощущается время: пока техника измеряет секунды, музыканты доверяют внутреннему чувству. Бытовая печь становится символом рационального мира, а музыка — способом услышать собственное время.
В снимке художница попыталась воспроизвести эмоциональное состояние портретируемого, захватывающее весь кадр. В этой фотографии Анастасия стремится показать уязвимость крупным планом, максимально приблизив зрителя к человеку и его внутреннему состоянию. Ей было важно сохранить ощущение открытости и беззащитности этого момента.
«Детство» — снимок, в котором деревья стоят на высоком холме у озера, и в предзакатном свете их силуэты были будто графически вычерчены на бумаге. Вся эта сцена навеяла на Анастасию воспоминания о ее детской фотографии, созвучной кадру по цветовой тональности. Художница решила сделать коллаж, намеренно уменьшив свою детскую фотографию, чтобы она казалась совсем маленькой по сравнению с обрамляющим ее пейзажем. Этот контраст подчеркивает самоощущение в окружающем мире.
Гиена пытается оценить себя сама, минуя навязанные стереотипы о собственной природе. Полотно манифестирует право автора на автономию, самобытный «идиотизм» стиля и преодоление зависимости от общественного вердикта.
Оценка в учебных институциях, в отличие от любой другой (общественной или межличностной), структурна и конечна: ее результат — «выпускная работа», «диплом», «зачет». Выпуск подсвечивает сложную систему чувств. С одной стороны — это личное переживание, где человек и его труд поддаются оценке авторитетов (и тяжестью влияния этой оценки на дальнейшую жизнь), с другой — это коллективный процесс, где перед каждым стоят одинаковые задачи. Прощание с учебой: с прошедшим жизненным этапом, с людьми, окружавшими тебя в этом процессе — это не только радость товарищества или недовольство несправедливостью учебной системы. Но и пустота, которая осталась после конца жизненного этапа. Обе графические работы — исследование этой пустоты.
Работа обращается к телу как пространству сопротивления социальным ожиданиям. Колосья — символ плодородия и жизненной силы — не скрывают несоответствие принятым догмам эстетики, а подчёркивают его. Закрывающим жестом герой сдерживает силу, которая рождается из отказа соответствовать чужим представлениям о норме. Фотография предлагает увидеть в уязвимости не недостаток, а форму внутренней свободы.
Желание защититься и сохранить себя.
На рисунке — силуэт, отдалённо напоминающий распятие: уплощённые линии, нанесённые чёрным маркером, создают эффект «двоящихся» слоёв и ощущение динамичной «пучины». Образ выражает не религиозный сюжет, а абстрактную идею казнённости — меланхоличное чувство, будто жизнь без причин распинает человека на метафизическом плане. В нижней части сквозь белёсую дымку проступает глаз в стилистике весны 2026 года — с нетипичным блеском, точечными деталями и мягкими линиями, образующими единое целое. Рядом заметна верхняя конечность «технологической природы»: в ней важна не буквальная техногенность, а жёсткость и квадратность формы, перекликающаяся с выразительностью глаза.
Из серии «Химерные оковы» о внутренней борьбе человека с самим собой. Во многом она сформированная под влиянием оптики Сартра. О страхе перед свободой и о муке выбора, которую невозможно делегировать. Образы-химеры вдохновлены тенями: они искажают пространство, перетягивают внимание, подменяют смысл, возникают внезапно и не поддаются контролю. Это формы давления: сомнение, вина, фантомы чужих ожиданий, — духи, прорастающие из подсознания в реальность, когда человек перестаёт подчиняться и искать одобрения, берет ответственность не перед небом, а перед самим собой. В этих полотнах тени и страхи обретают форму, чтобы быть увиденными и пережитыми.
Весна. Павлина Арнольдовна, женщина 68-ти восьми лет, остановилась перед витриной магазина «Желтый июль». Она достала смятую конфету из кармана. Горький шоколад. Отражения своей поры цветения она не увидела. — «Еще не помыли», подумала она и, подняв сумки, пошла в сторону остановки трамвая 22.
Я человек в картине мира. Я точка? Или же я главный? Тут вопрос…
В работе «Роза» Александра Кулакова свет — не просто технический приём, а смысловой центр. Художник намеренно выделяет одни лепестки и прячет другие. Так и человек может учиться избирательно относиться к оценкам: выхватывать из потока мнений то, что резонирует с его собственным замыслом, и оставлять в тени то, что этому замыслу противоречит. Общественное одобрение в таком случае — это не цель, ради которой нужно менять суть, а подтверждение того, что твой «внутренний свет» оказался понятен кому-то ещё.
Работа из серии «Швы памяти». «Швы памяти» —это исследование разрыва как точки роста: мозаика, встроенная в прорезанный холст, превращает травму в источник новой красоты, показывая, что исцеление начинается не с сокрытия раны, а с её признания и переосмысления. Произведение говорит о скрытой жизни внутри материи, о росте и напряжении, пробивающихся сквозь внешнюю плотность и покой.
В отпечатки рук можно буквально вложить ладонь, поэтому работа воспринимается не как изображение следа, а как изображение жеста, в котором касание сохраняется в материале.
Mari. Живая / Папье-маше, масса для лепки, акрил; 80х100 / 2025
Работа — реакция на сокращение популяции байкальского омуля, запрет его вылова и растущую антропогенную нагрузку на Байкал: в ней звучит внутренний протест против того, как общественное равнодушие и привычка опираться на чужое мнение способны заглушать личную боль и закрывать глаза на хрупкость природы. Словно под давлением «правильного» взгляда большинства мы перестаём замечать, как исчезают целые миры — и эта работа становится попыткой вернуть себе право чувствовать и говорить о беде, не оглядываясь на то, что «принято» переживать или считать важным.
Невзаимность — она всегда не прямым текстом, она пытается маскироваться. Когда сталкиваешься с ней, интуитивно понимаешь, что это она. Но всё же начинаешь сомневаться, обманывать себя — смотришь на нее и пытаешься надеяться, что тебе показалось и это что-то другое. Но если показалось — значит это она и есть.
Порог узнавания — проект представляет собой серию последовательных копий автопортрета, созданных через многократное сканирование и печать. Каждая новая итерация формируется из предыдущей, постепенно разрушая структуру изображения и снижая уровень его узнаваемости. Работа исследует повтор как механизм, в котором накопленный опыт вступает в конфликт с новым и теряет устойчивость, переходя в редуцированное состояние и формируя новые визуальные артефакты.
Работа является исследованием изменения человеческого Я через власть идей. В основе произведения лежит образ чумы как мысли, способной изменить внутренний мир человека. Она начинается с небольшого сомнения или убеждения, которое постепенно проникает в сознание и перестраивает привычную картину реальности. Со временем идея перестает восприниматься как нечто внешнее и начинает определять способ мышления, восприятия и отношения к миру. Чума становится образом внутреннего заражения, при котором человек всё дальше отдаляется от самого себя.
В жизни бывают такие времена, когда тебе приходят сплошные отказы. Это может быть поиск работы, или поиск партнера. Самое главное в такой ситуации – не сдаваться и не опускать руки. А вдруг именно сегодня твой счастливый день?
